Vrozlav

Нет горше напасти жестокой,
Когда детьми забытый ты.
Нет раны более глубокой,
Чем одиночества версты.
Оно пьёт силы, иссушает,
Горчит последние часы.
Как будь-то, радости вкушает,
Качая горести весы.
И нет поддержки тёплых слов,
Я их не чувствую объятий,
Предвечный звук колоколов,
В том звуке нет других понятий.
И нет бороться сил с собой,
Ведь в жизни не за что держаться,
Прошу судьбу прибрать за мной,
Чтоб след за мной не смог остаться.

* * *
Годы пройдут, все, оставив как было,
Только раскрасят морщинками нас,
Но ведь в сердечке ничто не застыло,
Пусть я поблек и совсем седовлас.
Мы ведь в душе все совсем молодые,
Нам там по двадцать совсем с небольшим,
И головы пусть наши совсем уж седые,
Наша любовь и союз нерушим.

* * *
УШЕДШИМ ДРУЗЬЯМ,
Вы уходили, молча, не прощаясь,
И растворялись в сумраке ночей,
А я когда звонил, не откликались,
И не было от вас ко мне вестей.

Короткие гудки меня тревожат,
И как всегда плохое лезет в мозг,
Волнения тревогой преумножат,
Я в ожидании немного занемог.

Простите мне друзья мои тревоги,
Простите если, изредка звонил,
И из-за дел не покидал берлоги,
Я помню вас и в мыслях с вами был.

* * *
Любимые не становятся старыми!
В сердце они молодые всегда,
Мысли о них не становятся ранами,
В силе любовь и бессильны года!

* * *
Храм истории
Как завороженный бродил
Я в лабиринте многих залов
О, сколько здесь я находил,
Жемчужин древних и алмазов.
Картины старых мастеров,
Мой взор пытливый обласкали.
Статуи греческих богов,
Так много мне порассказали.
А вот и зал, что мне расскажет,
Как раньше древние сражались.
И обязательно покажет,
Во что на битву облачались.
Знамёна с ликом всех святых,
Рать над собою подымала.
И в поединках роковых,
Кровь землю в слякоть превращала.
Рекой лились её потоки,
На протяжении веков.
Но не найти всех бед истоки,
Не воскресить былых врагов.
Лишь храм истории хранит,
Тех битв далёких отголоски.
Чтоб память древних пробудить,
Ведь мы прямые их потомки.