21 марта создатели марионеток, петрушек, тантамаресок, ростовых кукол и кукол театра теней, актеры, в чьих умелых руках куклы оживают, чьими голосами они говорят, и поклонники театра кукол во всем мире отмечают Международный день кукольника. Еще одно его название – Международный день театра кукол. Именно «театра кукол», а не «кукольного театра». В словосочетании «кукольный театр», считают профессиональные кукольники, есть что-то легкомысленное, а кукла – явление серьезное и сложное, и исследовать все, связанное с театром кукол, следует тоже серьезно. Для этого был создан Международный союз деятелей театра кукол. Именно на XVIII Конгрессе этого союза, проходившем в Магдебурге в 2000 году, и было предложено кукольником из Ирана Джихадом Золфагарихо учредить международный День театра кукол для всех кукольников мира, чтобы продемонстрировать «обычным людям – потенциальным зрителям – всю значимость творческой профессии». Но только в 2003 году, благодаря вмешательству Президента Международного союза деятелей театра кукол Маргареты Никулеску, была выбрана дата 21 марта и праздник был признан официально.
Я в кукольном театре. Предо мной,
Как тени от качающихся веток,
Исполненные прелестью двойной,
Меняются толпы марионеток.
Их каждый взгляд рассчитанно-правдив,
Их каждый шаг правдоподобно-меток.
Чувствительность проворством заменив,
Они полны немого обаянья,
Их modus operandi прозорлив.
Понявши все изящество молчанья,
Они играют в жизнь, в мечту, в любовь,
Без воплей, без стихов, и без вещанья,
Убитые, встают немедля вновь,
Так веселы и вместе с тем бездушны,
За родину не проливают кровь.
Художественным замыслам послушны,
Осуществляют формулы страстей,
К добру и злу, как боги, равнодушны.
Перед толпой зевающих людей,
Исполненных звериного веселья,
Смеется в каждой кукле Чародей.
Любовь людей – отравленное зелье,
Стремленья их – верченье колеса,
Их мудрость – тошнотворное похмелье.
Их мненья – лай рассерженного пса,
Заразная их дружба истерична,
Узка земля их, низки небеса.
А здесь – как все удобно и прилично,
Какая в смене смыслов быстрота,
Как жизнь и смерть мелькают гармонично!
Но что всего важнее, как черта,
Достойная быть правилом навеки,
Вся цель их действий – только красота.
Свободные от тягостной опеки
Того, чему мы все подчинены,
Безмолвные они «сверхчеловеки».
В волшебном царстве мертвой тишины
Один лишь голос высшего решенья
Бесстрастно истолковывает сны.
Все зримое – игра воображенья,
Различность многогранности одной,
В несчетный раз – повторность отраженья.
Смущенное жестокой тишиной,
Которой нет начала, нет предела,
Сознанье сны роняет пеленой.
Обман души, прикрытый тканью тела,
Картинный переменчивый туман,
Свободный жить – до грани передела.
Святой Антоний, Гамлет, Дон Жуан,
Макбет, Ромео, Фауст – приведенья,
Которым всем удел единый дан: –
Путями страсти, мысли, заблужденья,
Изображать бесчисленность идей,
Калейдоскоп цветистого хотенья.
Святой, мудрец, безумец, и злодей,
Равно должны играть в пределах клетки,
И представлять животных и людей.
Для кукол – куклы, все – марионетки,
Театр в театре, сложный сон во сне,
Мы с Дьяволом и Роком – однолетки.
И что же? Он, глядящий в тишине,
На то, что создал он в усладу зренья,
Он счастлив? Он блаженствует вполне?
Он полон блеска, смеха, и презренья?
Константин Бальмонт
